|
 |
|
Национальные меньшинства Армении
Иудейская oбщина Севана [Апрель 30, 2007] - Я перешла на новое лекарство. - А Миша не ходит, ноги затекли. Так начинается беседа между соседками Аней Иосифовной и Ольгой Аароновной. Или, например, что опять отрезали воду и пришлось таскать ведрами у соседей. Аня и Ольга – этнические русские, члены севанской иудейской общины. От некогда процветающей общины их осталось всего 12 человек, почи все пожилые. Аня Кирилина живет с мужем, старостой общины Михаилом Ионовичем Жарковым и сестрой – Надей Иосифовной. Оба больны, не встают с постели, и Ане Иосифовне приходится ухажвать за ними одной. Ольга Ершова живет с братом Юрием. Русские иудеи попали в Армению в 18 веке. Русская православная церковь на протяжении веков боролась с еретиками, подрывающими ее авторитет. К ним относились и этнические русские, исповедующие иудаизм. В 18-ом веке по указу императрицы Екатерины Второй многие «еретики» были высланы на Кавказ. В Армению попали русские иудеи главным образом из Тамбовской, Саратовской и Тульской губерний. Они поселились в селе Еленовке, которая в 53-ем году была признана городом и переименована в Севан. До начала 20-ого века практически все население Еленовки составляли русские иудеи. Жили иудеи также в Головино, Семеновке, Дилиджане. Михаил Ионович вспоминает, что в дни его молодости община была большая, семьей 150, если не больше. Русские иудеи в основном занимались рыболовством и скотоводством. С армянами всегда были в добрососедских отношениях. «Армяне с пониманием относились к нашим традициям, начальство уважало Шабатт (Шабатт (Суббота) у иудеев – последний день творения. В этот день запрещается всякая работа)», - говорит Михаил Ионович. Еврейские праздники русские иудеи отмечали с размахом, всей общиной. Правда, называют их по своему: например Пурим - Мордофей, Песах-Паска. У них даже была своя синагога, в Советские времена ее запретили и превратили в магазин. Русские иудеи собирались в домах друг у друга, «подпольно», читали Тору, молились.
В Еленовке было и до сих пор есть свое кладбище, где сохранились могилы первых иудейских поселенцев. Жители жалуются, что все уехали, и некому ухаживать за могилами. Памятники заросли, на старых могилах новые захоронения делают. «Зимой, когда снег, туда не пройти, - говорит Аня Иосифовна. – У меня дедушка там схоронен, целую зиму не были на его могиле, потом пошли, а там мужчина копает новую могилу. И что я могу сказать ему, как могу запретить?». Ольга Аароновна рассказывает, что раньше у всех в домах были русские печи, их топили кизяками. На Песах сами маццу пекли. В пятницу, перед закатом солнца убирали скотину, топили бани, мылись и шли на молитвенное собрание.
«Раньше у нас тут ишхан (форель) был, потом перевелся, сига была, - вспоминает Ольга Аароновна. – Мы, когда детьми были, мать пекла хлеб в русской печи, мы бежали на озеро, ловили рыбу – маленькие такие рыбины, кохак – жарили прямо на озере и уплетали с хлебом. А сейчас сигу не уловишь. А покупать рыбу - дорого». «Да, при Союзе жили очень хорошо, богатые были, - говорит Михаил Ионович, - продукты были лучше, чем в Москве. Я бурмастером работал в Ереване, в Севан приезжал на выходные. У нас в городе квартира была хорошая. Квартиру продали, деньги на книжку положили, и все деньги пропали после распада Союза». В независимой Армении закрыли русские школы, детей некуда было отдавать, в социальном плане было плохо всем, не только русским иудеям. Постепенно молодежь стала покидать город, кто учиться за границей, кто на заработки в бывшие Советские республики.
У Михаила Ионовича дочь и сын в Молдавии. Дети еле–еле содержат себя и свои семьи. «Я, когда на пенсию ушел, - говорит Михаил Ионович, - копченой рыбой занимался, и нас содержал, и детей, и соседям помогал. Уже год, как не могу работать из за болезни». У Михаила Ионовича пенсия – 20 000 драмов, у жены – 16 000, а у свояченицы – и того меньше. Деньги в основном уходят на лекарство и еду. Михаил Ионович говорит, что сам он не считает себя плохо живущим: ведь не голоден, не раздет и не разут. К тому же Еврейская община Армении им очень помогает, продукты посылает, с праздниками поздравляет. А то, разве проживешь на пенсию? «Но деньги все ерунда, - убежден Михаил Ионович, - дороже здоровья ничего нет. Будет здоровье, и деньги будут, и все остальное». «Вот у нас скоро выборы будут, - говорит он. – Я всегда исправно ходил на выборы. Год как болею, не знаю, как пойду на выборы в этот раз. Хотя, какая нам разница, кто пройдет? Вот недавно сосед приходил, хочет, чтобы его друга выбрали. А я даже кандидатов не знаю.
Ольгу Аароновну и Юрия Аароновича вопрос, за кого проголосовать, тоже особенно не волнует. «А что нам с того, кто пройдет? – говорит Ольга Аароновна. - Наши проблемы они все равно не решат. У меня сын живет в Украине, я его 16 лет не видела, а мне Парос не дают, говорят, пусть сын тебя содержит. А у брата семьи вообще нету, а мне говорят, вместе живете, уже семья, ему не положено. У нас пенсия 32 000 драмов на двоих. У меня сахар, давление, нужно лекарства покупать, за еду платить, за свет, газ, телефон. Молодые были, как хороших работников на доску почета вешали. А сейчас кому мы нужны?». «Воду нам отрезали, дают по полтора часа в день. У соседей таскаем. Газ провели, но топить газом не можем, дымохода нет, топим дровами. Дому нсколько десятков лет, пол сопрел уже, а как морозы начинаются, все продувает. Денег нет, чтобы починить. Когда работали, обули себя, одели, построили, что могли, а теперь донашиваем». «Да ладно тебе, - перебивает ее Аня, - до нашей смерти хватит. Зачем нам новое?» «Однажды на собрании, - улыбается она, - говорят, вот помрем, на что нас хоронить будут, гроб дорого стоит? Говорю, у нас ковры остались с лучших времен, пускай нас завернут по одному в ковер, и в землю, чего думать? Асмик Оганесян |
|||||||
|
