|
 |
|
Смысл жизни - ожидание [Март 5, 2007] - Хочешь, потанцую для тебя? – спросила она, и ее глаза попросили ответить да. - Нет, мне уже пора, - сказала я. - Хочешь спою? Или стишок скажу? - В другой раз, хорошо? Мне, правда, пора. - Ты идешь в свой... – она сделала паузу, - дом? Она одна из 78 детей, живущих в норкском Доме ребенка. Глупо, но мне вдруг стало ужасно неприятно за то, что у меня есть свой дом. - Хорошо, - сказала я. – Я останусь еще немного. Она взобралась на диван и откинула мои волосы назад. - Ты уже взрослая девочка, - важно сказала она, - волосы нужно расчесывать и собирать в хвостик. А самой всего годика 4-5. Маленькая женщина. Бесспорно, одна из лидеров среди ребятишек. Никому не дает раскрыть рта на мои вопросы, отвечает за всех, знает все обо всех и называет себя Малинкой. - Ну вот, теперь у тебя глаза открылись, и ты можешь видеть, - удовлетворенно сказала малышка и вместе с другими детьми потащила меня показывать игрушки. - Смотри, у меня машинка с пультом, мне мама принесла! - Видишь, какой крошечный самолет! Самый маленький в мире! Мне его мама подарила, когда приходила в прошлый раз. У них огромное количество игрушек, самых разных, но для них самые лучшие, самые дорогие – те, что принесла мама. У них воспитатели и нянечки, которые любят их, заботятся о них, сердятся на них, ругают их за провинности, совсем как мама. Но они все равно все время ждут свою маму. Карен живет в доме ребенка уже 5 лет . Его нашли в мусорной куче, когда ему был годик. Его мама навещает мальчика раз в год, чтобы продлить заявление о его нахождении в приюте. К некоторым другим детям мамы приходили чаще, и Карен страдал от этого. Воспитателям приходилось терпеливо объяснять ему, что она больна или очень занята, но скоро обязательно навестит его. Ин он верил и ждал. Но в последнее посещение она сказала ему, что его переводят в гаварский приют, что у нее кроме него, есть еще маленький ребенок, и она не может содержать обоих. А по законам Дома ребенка дети, достигшие шестилетнего возраста, переводятся в другие приюты. Карен очень привязан к своей воспитательнице. Женщина любит его как родного и с радостью усыновила бы его. - Не представляю, как буду жить без него, - говорит она, и в ее голосе звенят слезы, - будто родного ребенка отдаю в чужие руки. Но закон не позволяет ей взять Карена, ведь его биологическая мать, которая, кстати, была осуждена на 6 лет за то, что бросила ребенка, а затем была восстановлена в родительских правах, не отказалась от него официально. Малинка никогда не видела свою мать. В приют ее привели бабушка с дедушкой, оба больны, дедушка приходит к ней несколько раз в год, на костылях. И она тоже все время ждет и, наверно, спрашивает всех, кто к ней приходит, как спросила меня: - Хочешь быть моей мамой? Норкский дом ребенка – единственный в Армении, где детей обслуживают с самого рождения. Дети живут тут до 6 лет и если их никто не усыновил, их переводят в другие приюты. В детдом принимают подкидышей, детей родителей-одиночек, родителей, которые отбывают срок на зоне или находятся на лечении. Дом Ребенка существует с 1937 года. Во времена Советского союза было много случаев, когда детей находили на скамейках в саду, в мусорной куче. Часто молодые девушки приносили своих внебрачных новорожденных, потому что их отцы или братья велели избавляться от «позорного» ребенка. Директор Дома ребенка Лиана Карапетян говорит, что за последние годы такие случаи почти исчезли, теперь основная причина, которую матери-одиночки указывают в соответствующей графе своего заявления: социальная. 90% этих женщин не имеют постоянного места жительства. Некоторые матери навсегда отказываются от своих детей. Другие пишут заявление о временной отдаче ребенка в детдом. В детдоме родителю, который не отказался от своего ребенка, разрешают навещать его по пятницам. Если родитель не появится в течение года, руководство детдома подает в суд, и суд решает, лишать его родительских прав или нет. Сегодня – пятница, никто из родителей не появился. В год приют обслуживает примерно 100-140 и принимает до 70 детей. Впрочем, директор детдома, которая проработала тут 26 лет, говорит, что четкой статистики на число поступающих детей не наблюдается. В советское время матери-одиночки получали от государства дотацию и жилье, но и тогда детей не было меньше. Тогда жителей было больше, а детдомов - вдвое меньше (сейчас 8 государственных детдома и еще собственные). Ежегодно 20-25 % детей возвращаются в свои биологические семьи, 20-25% идут на усыновление, около 10% переезжают в другие приюты. Здоровые дети практически все усыновляются в малом возрасте. Приоритет, конечно, отдается гражданам Армении, потом зарубежным армянам, и уж затем иностранцам. Иностранцам в большинстве достаются больные дети. Усыновить детей могут граждане тех стран, в которых Армения имеет дипломатические представительства. Усыновление – долгий и тяжелый процесс и, конечно же, сопряжен с огромным риском. - Мы же практически не знаем, кто матери этих детей, насколько они здоровы. В заявлении мать должна указать, что не состоит на учете в венкож диспансере, туб диспансере и психо диспансере, а также какими болезнями переболела, были ли в семье психические больные. Но мы же никогда не знаем, насколько ее ответ соответствует истине. тому же, она пишет только о своем здоровье, а ведь есть еще отец ребенка, который, в некоторых случаях, неизвестен ей самой. Если усыновитель хочет, проводится обследование на вирусологию, консультация у невропатолога, но это тоже не дает никаких гарантий. Ведь у ребенка обнаружат только болезни, которые можно выявить на данный момент. А шизофрения, например, выявляется только в 14 лет. В таких случаях усыновитель имеет право вернуть ребенка, если докажет через суд, что имеет веские основания для этого, например, не был уведомлен о болезни ребенка или на данный момент он был здоров, но потом возникла болезнь.
За те 9 лет, что Лиана Карапетян занимает должность директора Дома ребенка, неприятные случаи бывали. Например, усыновили мальчика в три месяца, потом выяснилось, что он – глухой. Другого ребенка усыновили в два года, через год нашли у него опухоль головного мозга. Девочка, которую взяли американские армяне, в полтора года начала терять слух. Тамошние врачи сказали, что так как ребенок был недоношенным и его держали в кювезе под искуственной вентиляцией, то, по всей вероятности, он и дальше будет терять слух. Однако до сих пор тут не было не единого случая возврата ребенка в детдом. С детьми в приюте работают психолог, социолог, музыкальный педагог. В каждом отделении (возрастной группе) есть пианино. Ребята делают утренники на Новый год, День матери, день защиты детей, с ними проводятся элементарные занятия по письму и арифметике. - У детей, от которых не отказались родители и которых навещают, сильной психологической травмы нет, - говорит Лиана. - Он видит родителя, но не видит дома. Он думает, что так и должно быть. Другое дело, дети, которых с улицы привели, которые знают, что такое дом, индивидуальная семья. У нас ведь все таки коллективное воспитание. Всех детей «любят хором». У воспитательниц, конечно, бывают любимчики, но они должны любить всех детей. Чтобы не любили, такого у нас нет. Такие женщины не придут сюда работать: работа тут тяжелая и требования большие. - Сегодня у нас есть горячая вода, газовое оттопление, когда я принимала детдом, всего этого не было, не говоря о влажных салфетках, памперсах. Уже три года государство стопроцентно финансирует нас, мы давно уже не покупаем одежду, игрушки, все это в избытке посылают благотворители. Но все таки, какие-бы хорошие условия не были в Доме ребенка, ребенок отстает от детей, живущих в семье. В семье одним ребенком занимаются мать, отец, бабушки, дедушки, не говоря о прочих родственниках, друзьях и соседей. А тут на десять детей две нянечки. Для детей – праздник, когда к ним приходят. Причем, своих и чужих для них не существует, ни у месячных, ни у тех, кто постарше. Они улыбаются всем, ласковы со всеми, готовы на все, лишь бы вы остались подольше. И когда вы обещаете, что придете еще, они верят, запоминают и готовы ждать, сколько понадобится. - Что вам принести, когда приду в следующий раз? – спросила я. Малинка подошла ко мне и с не свойственной ей робостью попросила... Что бы попросили дети ее возраста? Игрушку? Шоколадку?... - Возьми меня на руки, – сказала она. Я обняла ее. Она обвила мою шею руками и прижалась ко мне своим маленьким теплым тельцем. Как прижалась бы к своей маме, наверно. Асмик Оганесян |
||||||
|
