|
 |
|
Бездомные Камерного [Январь 22, 2007] У мусорных баков близ Дома Камерной музыки двое мужчин готовились к “обеду”. Один, продрогший от холода, грел у костра конечности, другой изучал содержимое полиэтиленового пакета, выбирая нужное: куски жареного картофеля, остатки мяса и костей, хлеб. Изучающему пакет можно было дать лет 40, он был высокого роста и широкоплеч, другой был старше и мельче. Первого звали Тони, второго - Мясник. Узнав, что мы журналисты и желаем помочь им, Тони на смешанном с русским армянском спросил: “ Сигарет… покурить, имеете, есть?” Мы подарили им пачку. Но когда Тони заметил, что наш подарок дороже, чем предпочитаемый им “Чибух”, - он отказался, потом, приняв подарок, посмотрел на пачку и обрадовался: “Смотри, Мясник, когда ты в последний раз курил такие?” Друг его ответил улыбкой.
Мясник изъяснялся с большим трудом: в прошлом, у него было нервное расстройство, а за четыре дня до нашей беседы у него был очередной приступ эпилепсии. Из обрывков его речи мы поняли следующее. 49-летний Мясник Микаелян уже 6 лет как бездомный. Жена с несовершеннолетней дочерью и сыном живет на ул. Комитаса. Мясник оказался на улице после того, как была продана их бывшая квартира, и жена прогнала его из дома. Роль “переводчика” в нашем разговоре исполнял серб по национальности, русскоговорящий Тони.
По рассказам Тони, он - микрохирург. Годы назад он познакомился в Москве с Алвард Арутюнян, она тоже была врачом. Они поженились, переехали в Норвегию, где открыли собственную клинику. Потом, жена предложила переехать в Армению. В Ереване они жили в Зейтуне, в доме его тещи, затем - на проспекте Маштоца. Однако, жена продала и квартиру, и машину, оставила детей у матери, взяла деньги и уехала в Норвегию. Тони объясняет, что все имущество было на имя жены, и она его обманула. После того, как Тони оказался на улице, он познакомился с кореянкой Кларой Вон Ден Юнь, мать которой была армянкой. Клара тоже бродяжничает, уже год как они вместе.
“Я хочу работать, я не хочу жить, как бомж, но посмотрите на мои раны, как с такими ранами работать?” – говорит Тони и показывает на раны на ногах и руках. Потом добавляет: “Я знаю, я умру…”. Бывший врач рассказывает, что оказавшись на улице, он нелегально работал в Эребунийской больнице, но с него потребовали взятку в 1 400 долларов. “В Армении иметь деньги значит все иметь, не иметь денег значит умереть. Даже скорая помощь ничего не делает без денег. Когда жена – Клара, сломала ногу, мы перевезли ее в Маркаряновскую больницу, на следующий день она оказалась в больнице на Шрджанаин (Кольцевой), но и оттуда ее увезли”, - рассказывает Тони. Тони удалось устроить жену в Убежище для бездомных в Четвертом поселке (Чорорд Гюх). “Жену свою я отправил туда: другого выхода не было, но сам я туда не пойду, скорее, умру на улице”, - говорит Тони. Он помнит как развязанно вели себя там ныне уже уволенные два сторожа – Ашот и Гурген и говорит, что “глаз виденного боится ”. “Я – бомж, и это не делает меня несчастным. Что лучше, жить как бомж или быть криминалом? Я – бомж, но в душе моей мир”, - подчеркивает Тони.
Мы предложили Тони показать их убежище – бункер. На миг, он замешкался: “Спрячем эти целлофаны, чтоб никто не украл их”. - Кто их украдет? - Бомжи, знаете ско-о-о-лько их, - ответил он. Бункер находится прямо перед зданием полиции в той же округе. “Полиция – это хорошо. Нас не трогают”, - говорит Тони и объясняет, что быть ближе к полиции – хорошо, поскольку, в нужный момент можно обратиться к ней за помощью. У бункера стоит беседка жилого дома. Тони старательно показывает, как два-три дня назад здесь нашли окоченевший труп мамы- Гаяне. Так он называл 47-летнюю Гаяне. На столе беседки еще остались яблоки, на земле лежала ее шаль…
Называемое бункером место являлось подвалом, в котором находились трубопроводные клапаны. Свои ночи Тони и Мясник проводят здесь. По просьбе Тони мы купили свечи. В бункере он зажег три из них и, как ребенок, воскликнул: “Мясник, смотри, у нас свечи, свечи! У нас будет свет!” Двое бродяг- друзей поцеловали и обняли друг друга. Пол бункера был покрыт отходами: пластмассовые бутылки, целлофаны, куски одежды, даже игрушка. Тони рассказывает о Симе. Сима – это крыса, которая тоже живет в бункере. “Она нам приносит хлеб. Несколько дней назад принесла нам лаваш, положила мне на грудь и убежала. Сима – хорошая, только немного сумасшедшая: мешает по ночам спать”, - воодушевленно рассказывает Тони. Потом мы вернулись к мусорным бакам у Камерного. Убедившись, что к оставленным ими целлофанам никто не подходил, Тони радостно воскликнул: “Мяс, они на месте… их никто не взял… ха-ха!”. Ваге Саруханян, Арарат Давтян |
||||||||
|
