|
 |
|
Зубы для того, чтобы есть [Январь 15, 2007] Эту женщину зовут Светлана Арустамова. Она – беженка из Баку. С окна ее дома видно кладбище села Норабак, там - сплошь свежие могилы, часто, без надгробий, иногда, и без имени. “Наши кладбища остались там, куда мы никогда не вернемся”, - говорит Светлана и плачет, - “ На что похожа такая жизнь, когда и в трудные минуты не можешь посетить своих усопших родных?” В Баку Светлана работала госслужащей в пожарных службах разных заводов. Она не могла даже предположить, что армян выселят из Баку. “Жили хорошо, хорошо и зарабартывали, пользовались почетом и уважением, и дом был полный. Спросите любого беженца, никто не скажет, что жил плохо”. В Баку Света была одна: еще до насильного выселения, все ее родные скончались. Одинокая женщина, оставив все свое имущество, оказалась в “чужом” городе – в Ереване. “После Баку я оказалась в Армении, в 1989г. Год жила в Ереване, спала на вокзалах и аэропортах, жила как придется. Потом подумала, что так не может продолжаться дальше: невозможно скитаться все время из стороны в сторону… Пошла в Управление по делам беженцев - они отправили меня сюда. Вот уже 16 лет я в Норабаке”, - рассказывает Света. Норабак - одно из селений в Гегаркуникском марзе. В советские годы здесь жили азербайджанцы, которые покинули эти места в 1988г. Ныне, большинство населения села – беженцы, жизнь и быт которых немногим отличаются от положения Светланы Арустамовой.
Дом, в котором она живет – полуразрушенная одноэтажная комната. Пол наполовину дощатый, на другой половине “хозяйка дома” держит летом кур, а зимой, в амбаре, - топливо из навоза. “Я была вынуждена отодрать половину досок, покрывающих пол: в одну из зим совершенно не было топлива, я выжила, сжигая эти доски”, - говорит беженка. Она часто использует, более или менее, ценные для нее вещи, чтобы выжить. Света – любит читать, но книг на русском языке у нее нет: уже в 80-й раз перечитала: Сагу о Форсайтах” Джона Голсуорси. “Не могу без книг”, - говорит она, - “Книга не отделима от моей жизни. В Баку я оставила очень, очень большую библиотеку”. В бывшем азербайджанском селе или не было библиотеки, или просто не сохранилась имеющаяся. Подписаться же на русскоязычную периодику Светлана не может – средства не позволяют: месячная ее прибыль составляет 16 500 драм. Получается, что она умудряется не голодать на деньги, составляющие 550 драм ($1.5) в день, питается также и овощами из своего огорода у дома. Светлана рассказывает, что большая часть ее зубов были золотыми, они и помогли ей выжить. “В моменты, когда я голодала, - снимала с зубов золотые коронки и продавала, чтобы купить хлеб”. Потом сама же удивляется своим же словам и добавляет: “Зубы для того, чтобы есть, а я продавала свои зубы, чтобы есть”. За все прошедшие 16 лет Светлана ни разу не получала квалифицированной медицинской помощи, хоть и понятно, что при ее условиях жизни, она не может быть здоровой. “Здоровья уже нет”, - признается она, но не идет к врачу: боится неожиданного диагноза. “Если проверят и скажут, что у меня опухоль или другая болезнь, что я буду делать? Для лечения нужны деньги – большие деньги”. На сумму в 16500 драм в месяц она не может думать о лечении, трудно даже деньги на транспорт собрать, чтобы добраться до врача. “Я не жалуюсь”, - говорит Света”, - “Слава Господу, что имею и это. Как можно жаловаться, когда есть люди, которым живется хуже, чем мне”.
На мой вопрос: “Что будет завтра”? - она, кажется, отвечать не хочет. Взгляд ее застывает на кладбище, что на холме против ее дома, она долго смотрит туда и, наконец, говорит: “Какое будущее.. Если у человека нет настоящего, как же думать о будущем. Жизни нет, интереса нет. Вы знаете, что такое беженец? Не дай Бог знать вам это. Это такое состояние, когда каждый день ждешь смерти”. Возможно, я воспринял бы слова Светланы Арустамовой как результат психологической подавленности одинокой женщины, если бы в тех, более десятка беженцах, которых я встречал, увидел бы оптимизм и преодоленный комплекс беженца. Тигран Паскевичян |
||||||
|
