Back

Мец Тагер: деревня тайн и легенд

[Ноябрь 27, 2006]

Уже час ночи, деревня погрузилась в безмолвие и темноту. Только в одном окне горит свет. Это Ерванд Абраамян «шлифует» и в который уже раз перепроверяет свою 320-страничную книгу о деревне Мец Тагер.

Лампа, прикрепленная на потолке, распространяет тусклый свет, но даже при таком свете 73-летний Ерванд читает без очков.

Идея написать книгу о родной деревне у него зародилась два года назад. Ерванд по профессии агроном, и сначала он задумал написать только о климатических особенностях Мец Тагера, а остальное предложил добавить другим знающим людям. Однако смельчаков не нашлось, и Ерванду пришлось всю книгу написать самому.

- Если бы это было сейчас, при моем нынешнем уме, я бы тоже отказался, - смеется Ерванд. – Это была такая головная боль, особенно в моем возрасте, побывать во всех местах, подниматься на горы, где есть святыни, беседовать со множеством людей, многих из которых уже нет в живых. К тому же, мне надо было за огородом присматривать.

Рано утром Ерванд ходит в огород: час туда, час обратно. Возвращается поздно вечером, обедает и тут же садится за книгу, порой до утра.

В книге «Мец Тагер» есть практически все о деревне: история, многочисленные легенды, современная жизнь до и после распада Советского Союза, известные люди, родившиеся здесь, ремесла и искусства, растительный и животный мир, хроника карабахской войны; письма с фронта, истории о погибших...

Мец Тагер опутана легендами и притчами. Деревня окружена горами – Тогасар, Дизапайт, Малый и Большой Кирсы. На каждой горе церковь, монастырь или святыня.

Ерванд в своей книге сохранил все наименования на карабахском диалекте, а утерянным сам дал логические имена.

- Некоторые утверждают, что деревня была основана в начале 19 века, и одно из первых строений была церковь Сурб Аменапркич (церковь Святого Спасителя). Но в своей книге я привожу неоспоримые факты, что деревня существовала еще в доисторические времена .

Об этом прежде всего свидетельствуют время от времени обнаруживаемые человеческие кости в пещерах Каран и Шманег.

Доисторический человек питался, конечно же, нектаром этих мест: инжиром и виноградом.

В холодную погоду в пещере Шманег с потолка капает вода, и от соприкосновения капель с известняком на стенах появляются образования, напоминающие огарки растаявших свечей, и поэтому пещера называется Шманег от шам-свеча.

А солнце восходит с горы Лусаворича, будто собранной из мозаик-сталлактитов. По легенде, в 4-ом веке распространяющий христианство Григор Лусаворич, прошел через эти места. Он переночевал в одной из пещер, а на рассвете спустился в деревню и стал проповедовать христианство. Сельчане сожгли идолы своих языческих богов и приняли новую веру. После этого пещера стала называться Лусаворчи сурп (священное место Лусаворича), а гора - горой Лусаворича.

У горы Дизапайт, с формой женщины в предродовых муках, своя легенда. В 337 году христиане, спасаясь от преследования Санасара, царя ахванских мазкутов , нашли пристанище на склоне горы. Однако солдаты Санасара обнаружили и закололи их, а трупы сложили как бревна и сожгли. С тех пор гора называется Дизапайт (сложенные бревна).

На вершине горы –полуразрушенный монастырь.

Красавица Джаваир, которая была замужем за деревенским парнем, очень хотела иметь детей. В своих молитвах к Богу она страстно просила ниспослать ей ребенка. Однажды Джаваир увидела во сне Ангела Господнего, который сказал, что Господь решил ниспослать ей сына, но с одним условием: без всякой другой помощи со своими семью братьями она должна восстановить монастырь Катаро на вершине горы Дизапайт, разрушенный чужеземными завоевателями.

Обрадованная Джаваир обещала Ангелу исполнить волю Господа, и даже больше: каждый день носить братьям воду из ручья, находящегося в 2.5 км от вершины горы.

Реставрация монастыря близилась к завершению. Однажды Джаваир, спускаясь за водой, увидела людей, которые, узнав, что храм восстанавливается, несли в помощь воду, песок и мел.

Поняв, что это нарушение условия и теперь у нее никогда не будет детей, Джаваир бросилась с обрыва вниз. Обезумевшие от горя братья и паломники похоронили ее на вершине горы.

Ночью Ангел посетил во сне старшего брата и велел ему закончить строительство, упрекнув Джаваир за нетерпеливость и неверие в милосердие Бога.

Утром старший брат увидел, что с противоположного утеса бьет родник. Говорят, входя в монастырь, люди как бы скидывают тяжесть с души, и она становится легкой и радостной.

А на 10 километре от деревни находится седловидный холм Чохт Парвацар. На одной стороне холма - две церкви-близняшки, на другой - монастырь. По легенде старая женщина обещала подарить холму овцу, если у нее родится внук. Через год внук родился. Его родители жили в Ереване, поэтому бабушка решила отделаться петухом. Но холм не простил женщину, и через некоторое время ее сын и внук умерли.

Опять же по легенде, монастырь и церкви обслуживали две девственницы. Паломники принимали их как родных и предпочитали есть свой матаг (жертвоприношенного барана или петуха) под хлебным деревом, где вместе с ними любили отдыхать и девственницы. Когда сестры состарились и умерли, паломники назвали дерево и место в их честь Чохт Парвацар (дерево старушек-близняшек).

Интересно, что в деревне, где к религии равнодушны, так много христианских притч.

Еще замечается любопытная тенденция: все свои призвания сельчане получают во сне. Как, например, Ашуг Арустам . Он был портным, во сне увидел Ангела, который сообщил ему о том, что быть ему ашугом (певцом).

Я взахлеб читала книгу, удивляясь, до чего она интересна и легко читаема, что не так уж часто бывает с подобными книгами.

Ерванд входил и выходил из комнаты, сообщая новые сведения из своей книги и таким образом облегчая мне чтение. Его любимые главы в книге – легенды и истории простых сельчан.

Что касается простых человеческих историй, которые Ерванд долго и скрупулезно собирал, то они вполне могли бы послужить сюжетом для мрачных ирландских саг, а то и для голливудских фильмов-ужасов.

Вот пример:

- Был один человек, не местный, открыл здесь магазин, который сохранился и поныне. У него был белый конь, на котором привозил товар из Шуши и продавал по сравнительно дешевым ценам. Другие торговцы, конечно, же не могли допустить такую конкуренцию. Через некоторое время конь околел. Другой сельчанин, хозяин двух мулов, согласился одолжить ему мул. По дороге, на мосту хозяин мула пропустил торговца вперед. В торговца выстрелили и убили, а тело оттащили вверх по дороге. Сельский староста услышал звуки, позвал к себе охранника территории, тот пришел с ружьем. Он понюхал дуло и сказал: с этого ружья только что стреляли. Так стражника задержали. Он получил десять лет. Я не написал имен, чтобы не вызвать беспокойства среди населения, ведь их имена всем хорошо известны, их потомки живут в селе.

Другая история:

- В деревне были две сестры, они облачались в мужские одежды, лапти и летом поднимались в горы, пасли там скот, откладывали деньги себе на придание. Однажды ночью три мужика ворвались в хлев, где сестры спали вместе со скотом и зарезали их. С ними был 12-летний сын их родственника, он спрятался за яслями, но его нашли и отрезали шею. Правдивая история, понимаешь?

- А про Тевата читала? Турки говорили, Теват сейчас придет, и их дети умолкали, таким силачом был, на всех страх нагонял.

Я поспешила сменить тему, опасаясь, что и его тоже кто-то кокнул. Все-таки 3 часа ночи, а у меня больное воображение. Перспектива видеть вампирские сны меня не очень вдохновляла.

- Страшно, да? – засмеялся Ерванд. - Когда я только пришел работать в колхозе, я ведь не здешний, а из соседней деревни - мы часто засиживались по ночам, и старики рассказывали такие истории. При написании книги я все эти истории перепроверил. А потом книгу проверил Хорен Багдасарян, заслуженный педагог из соседнего села.

- Да, славные были времена, - задумчиво протянул он. - Когда мне исполнилось 60, я сразу же ушел на пенсию. Потому что мои предшественники так же поступили со мной, уступили место мне-молодому.

Ерванд 30 лет проработал в сельском хозяйстве, 3 года в школе во времена Хрущова завучем.

- В деревне жизнь сейчас сильно изменилась?

- Без трудностей нет достижений, матаг (ласковое идиоматическое выражение на карабахском диалекте– ред.). Более 40 лет боремся за то, чтобы у нас была вода. Провели водопроводные трубы, должны были провести на 12 километров, но получилось лишь на 7, денег не хватило, потом с помощью Врачей без границ появился родник, но на каждую семью теперь приходится всего лишь 80 литров воды в день, опять не хватает.

В советское время хотели перенести деревню на 16 километров вниз, народ не согласился, испугались, а теперь все хотят, там земли плодородные, с водой никаких проблем .

О славном прошлом деревни: деревня находилась на пути с Ирана в Шуши, купцы, путешественники останавливались здесь по дороге. Тагерцы славились своим гостеприимством, которое не утратили по сей день. В книге Ерванда Абраамяна история о человеке из соседнего села, который пилил здесь доски. Вешал на пилу 16 кг камней с одной стороны, а сам тянул с другой. В каждом доме стремились угостить его. Он клал яства в карманы, и когда возвращался в свою деревню, его карманы были битком набиты едой.

С 1880-ых годов в деревне была фабрика по обработке шелка, были 2 фабрики по обработке льняного масла, 6 фабрик по процеживанию водки. На реке Ишханагет работало 11 мельниц, были тутовые и виноградные сады. Сейчас виноградники находятся на пограничных территориях, сельчане говорят, что там - мины и никто туда не ходит.

Ерванд обнаружил, что в 20 веке в деревне было 400 ремесленников и 30 ремесел. Многие ремесла сейчас уже утеряны, все фабрики закрылись.

Во времена коллективизации стройматериал шелковой фабрики перенесли в деревню и построили клуб на месте церковной школы. Раньше молодежь валом валила в клуб, там организовывались показы фильмов, театральные представления. Сейчас туда редко кто ходит.

- В деревне не знают, что я написал книгу, - с заговорщицкой улыбкой говорит Ерванд. – Все спрашивают, на что тебе данные, говорю, так, потом узнаете.

В деревне, матаг, абсолютно не знают известных деятелей, родившихся здесь. Я пишу эту книгу прежде всего для своих детей, а потом для потомков. Чтобы знали, помнили.

Асмик Оганесян