Back

Ресурсы примирения армян и азербайджанцев

[Апрель 9, 2007]

Анализ ситуации по карабахскому конфликту, который уже стали привычно называть «замороженным», делается постоянно на разных уровнях, политиками, политологами, аналитиками. Все, кого интересует этот конфликт в силу принадлежности к той или иной стороне противоборства, профессионального или геополитического интереса, в один голос утверждают, что, несмотря на многочисленные попытки и предложения по урегулированию, кроме вопроса поддержания режима прекращения огня, ни по одному вопросу не достигнута ни одна конкретная договоренность. Следовательно, с 1994 года не создана возможность для того, чтобы по ходу выполнения хоть каких-то конкретных, пусть даже не касающихся важнейших проблем конфликта, договоренностей и соглашений, стороны могли бы ослабить сильное недоверие друг к другу. Свое дело в обратном направлении успешно делает продолжающаяся информационная война между конфликтующими сторонами, главная цель которой является поддержание среди своих широких масс уверенности в правоте своих позиций и ослаблении идейных постулатов противоположной стороны.

Уникальность карабахского конфликта по сравнению с другими нерешенными конфликтами, пожалуй, проявляется даже не в ярко выраженном геополитическом компоненте в нем, а в том факте, что режим прекращения огня поддерживается сторонами самостоятельно, без наличия в зоне противостояния международных миротворческих сил. Есть фрагментарные перестрелки и человеческие жертвы, и приводятся разные данные по количеству жертв с обеих сторон. За прошедшие 13 лет «не войны» в целом эти цифры довольно внушительные и сравнимы с количеством жертв американских вооруженных сил в Ираке с начала военной операции в этой стране. И даже с учетом этого факта поддержание режима прекращения огня внушает робкий оптимизм некоторым аналитикам и политологам. Мол, поддержание заключенного между сторонами соглашения о перемирии - есть росток доверия, который потом может быть взращен при обоюдных усилиях. Однако, широкомасштабное нарушение режима прекращения огня означает возобновление карабахской войны, которое может произойти, но точно не из-за колебаний равновесия между военными силами противоборствующих сторон. А, скорее всего, из-за срыва многомерного и многосоставного баланса сил, в котором военное равновесие играет не самую решающую роль.

Есть мнение, что из-за чрезмерной жесткости позиции сторон, предельно ограниченны возможности для поиска вариантов урегулирования и, в принципе, все уже сказано, пересказано, проанализировано, смоделированы и предложены все возможные варианты урегулирования, что каждый новый анализ по конфликту – это повторение давно уже известных аргументов и контраргументов. За прошедшее время армянскими и азербайджанскими журналистами, аналитиками, экспертами написано много статей, как параллельных, так и совместных, проведены многочисленные дискуссии, в результате которых в одних вопросах представители сторон соглашались друг с другом, в других – принципиально оставались на своих позициях. В одном случае видны разделяющие аргументы, в других – общие, совпадающие подходы и взгляды. Ресурсы примирения, которые отражались в этих материалах, по сравнению с первыми такими попытками сталкивания мнений людей, не принимающих решения по карабахскому конфликту, но имеющих определенное воздействие на своих обществах, теперь уже не вызывают оптимизма первых послевоенных лет. В конце концов, специалисты, общающиеся на живых встречах или виртуально в Интернете, давно уже знакомы с мнениями друг друга, и в принципе, у них у всех выработалось общее ощущение, что ресурсы примирения широких слоев своих обществ истощаются со временем. Однако такие материалы имеют свою ценность. Они дают возможность проследить за развитием процессов не только на арене урегулирования, но и в армянском и азербайджанском обществах, которые, с моей точки зрения, с годами все больше оказываются в общих, похожих, или не очень отличающихся условиях. Думаю, что в этом смысле проведенный нашим центром «Регион» Журналистов-расследователей Армении и Институтом мира и демократии в Баку ряд типовых опросов интервью среди армянских и азербайджанских экспертов по вопросам карабахского урегулирования, может дать представление о сегодняшнем видении главнейших проблем конфликта – отношения к карабахскому конфликту в армянском и азербайджанском обществах, динамики развития геополитических интересов в процессе урегулирования, индекса безопасности армянского и азербайджанского народов в условиях нынешнего статус-кво и при его изменении.

На одни и те же вопросы по проблеме отношения армянского и азербайджанского обществ к конфликту отвечали доктор философских наук Людмила Арутюнян и политолог Зафар Гулиев, вокруг комплекса вопросов по проблемам геополитических интересов в карабахском урегулировании высказывали свои мнения эксперт Аналитического центра «Кавказ» Манвел Саркисян и председатель комиссии по внешним связям партии «Мусават» Хикмет Гаджи-заде, интервью по вопросам безопасности конфликтующих сторон давали член Верховного органа партии АРФ (Дашнакцутюн) Киро Маноян и политолог Ильгар Мамедов, и по связям между процессами демократизации и карабахского урегулирования представили свои взгляды председатель Правления Аналитического центра по глобализации и региональному сотрудничеству Степан Григорян и политолог, профессор Фикрет Садыхов. Все интервью уже опубликованы в армянской газете «Азг» и азербайджанской газете «Новое время», и с ними уже имели возможность ознакомиться армянские и азербайджанские читатели. Однако, попробуем разобраться в том, какие ощущения объединяют специалистов конфликтующих сторон, и какие подходы и размышления не позволяют прийти к согласию.

Общества и конфликт

Ответивший на наш вопрос о месте и влиянии карабахского конфликта на жизнь азербайджанского общества Зафар Гулиев утверждает, что нынешнее состояние уже утомило людей, азербайджанское общество индеферентно к конфликту. Есть разочарование из-за все большего ухода «самого злободневного и больного вопроса» в прошлом из сферы своего влияния. Теряется к ней интерес из-за томительного ожидания результатов в свою пользу, постоянного движения процесса урегулирования по замкнутому кругу. Такая оценка несколько отличается от привычных и сегодня заявлений о том, что нерешенность карабахского конфликта является самым больным и стоящем на первом месте по своей важности вопросом для азербайджанского общества в целом. Собственно, к этому выводу можно прийти, если руководствоваться результатами социологических опросов, проведенных в Азербайджане в разные промежутки времени. По словам Людмилы Арутюнян главный результат войны - отстраненность воюющих сторон от урегулирования проблемы, а не наличие победителей и побежденных. И в армянском обществе есть разочарование, но из-за того, что победа, одержанная в период войны, не приводит до сих пор к решению конфликта, что этот результат может быть воспринят неадекватно, не лечь в основу урегулирования где-то там «на берегу Сены или других местах».

Полагаю, что большие ожидания, имеющиеся в обеих сторонах, связаны с теми жертвами, которые были понесены во имя победы и типичны для военных фаз (человеческие, материальные, психологические и т.д.). Однако если для армянского общества эти потери являются «платой» за сегодняшний статус-кво (и, следовательно, любое приемлемое изменение должно хотя бы не создавать в людях ощущения зря потраченных усилий), то для азербайджанского общества потери диктуют острую необходимость изменения сегодняшнего положения дел (и следовательно, любое приемлемое изменение нынешнего статус-кво, должно способствовать преодолению ощущения зря потраченных усилий).

Давно стало привычно слышать и читать о «вовлеченных» в конфликт армянском и азербайджанском обществах. Однако было бы правильнее определять армянское и азербайджанское общества не в качестве «сторонних» сил, которые могут вовлекаться в различные этапы конфликта при необходимости, а как постоянных участников, ибо именно общества несли на своих плечах все тяготы всех фаз конфликта (включая и военные действия), и именно от их отношения к принятым соглашениям зависит исход самого конфликта. Нет сомнения и в том, что, несмотря на разочарованность среди масс, о которой утверждают эксперты, отношение к самому конфликту и его исходу, по обе стороны противостояния стабильно болезненное и сегодня. Другое дело, что в разные периоды развития стран, процессов взаимоотношения между обществами и своими государствами, степень актуальности карабахского конфликта динамично изменялась.

Вообще, при разговорах о месте и влиянии карабахского конфликта на армян и азербайджанцев упоминаются общества в целом, как монолитные формирования, думающие и поступающие одинаково. Ведь карабахский конфликт давно уже является вопросом национальных интересов армянского и азербайджанского народов, а в пропагандистских постулатах Карабах представляется как испытание для национальной самости, достоинства, вопрос сохранения армянской и азербайджанской государственностей. Понятно, что при таком высоком значении исхода конфликта представление обществ как монолитных образований – есть возможность для выражения твердости своих позиций и невозможности принятия каких-либо компромиссов. Между тем, сегодняшние армянское и азербайджанское общества состоят из различных сегментов, на которых решения по карабахскому конфликту будут оказывать разные воздействия, а главное, которые будут все же на разных дистанциях от последствий решений по конфликту. На самом близком расстоянии были и будут оставаться жители Нагорного Карабаха (ведь армянское население Карабаха – это составная армянского общества, и об этом, к сожалению, мало вспоминают как армянские эксперты, так и азербайджанские). Следовательно, независимо от того, сколько поколений там будет сменено, пока стороны придут к какому –либо выходу для себя, карабахский конфликт всегда останется на переднем плане их интересов. И в азербайджанском обществе есть сегменты (азербайджанское население Карабаха, жители районов Азербайджана, находящихся под контролем армянских вооруженных сил), которые сейчас, пока еще не выросли новые поколения, стабильно и в большей степени заинтересованы результатами конфликта в будущем.

Есть в Азербайджане распространенный тезис о том, что экономическое развитие страны, большие затраты на укрепление армии станут основой для возвращения территорий и решения конфликта в свою пользу. Об этом в своем интервью нам утверждает также и политолог Ильгар Мамедов («экономический рост Азербайджана выводит на новый уровень и военные возможности нашей страны, что увеличивает шансы Азербайджана справедливо решить карабахский конфликт путем военно-политического давления на Армению»). Он считает, что из-за БТД, и такого давления на Армению она постепенно будет становиться безоружной, и если в Армении возобладает здравый смысл, то мир может наступить даже без возобновления войны. Вопреки закрепленной в Армении и Азербайджане уверенности в том, что время работает в пользу своей стороны, ни Л. Арутюнян, ни З. Гулиев так не думают. Армянский эксперт думает, что время может работать в пользу тех, кто не делает в течение этого времени ошибок (а гарантии не ошибиться, стоит подчеркнуть, нет ни у кого). Азербайджанский эксперт утверждает, что если Азербайджан в течение прошедших лет не использовал свой нефтяной и геополитический факторы из-за негативных тенденций в политической и экономической жизни, то нет гарантий сделать это и в будущем.

Контакты между армянским и азербайджанским обществами сведены до предельного минимума. Азербайджан официально не «говорит с Карабахом». Между тем как «это - цивилизационная норма 21 века», - считает Л. Арутюнян. Следует отметить, что с этим мнением согласны и некоторые эксперты в Азербайджане.

Представления друг о друге в течение прошедших лет конфликта формируются в основном на основе получаемой от собственных же источников (СМИ своих стран). Думаю вполне верны утверждения экспертов о том, что общества не знают друг друга, их представления базируются на стереотипах, домыслах. И если учесть то, что эти стереотипы в основном негативные, то, надо полагать, что с точки зрения опрошенных нами экспертов, на самом деле и в армянском обществе, и в азербайджанском есть такие положительные качества и черты, которые могут лечь в основу для сближения двух народов. Однако, как полагает З. Гулиев, в обозримом будущем вряд ли можно найти тот вариант решения, который удовлетворит и армянский, и азербайджанский общества в целом. С точки зрения же Л. Арутюнян, этот выход заключается том, чтобы и в Армении, и в Азербайджане поняли, что в качестве независимого государства Карабах более выгоден им, чем в составе одной из этих стран. В Армении и Азербайджане до сих пор есть серьезная проблема осознания самого конфликта. Армения страдает от синдрома патронирования Карабаха, так как ей кажется, что без этого судьба и безопасность карабахцев в один день окажется под вопросом, между тем, как этот «ребенок уже вырос» и научился говорить на языке, понятном международному сообществу, строит, и довольно успешно, демократию.

О проблемах воздействия карабахского конфликта на процессах демократизации говориться как в отдельных интервью по этой теме, так и в другом комплексе материалов, посвященных тем или иным проявлениям реформ по демократизации Армении и Азербайджана. Более подробно мы представим полученные результаты по этой проблематике в наших следующих анализах, однако сейчас нужно подчеркнуть следующее: карабахский конфликт имеет определенную функциональность не только на внешней арене, но и на внутренней. Несмотря на то, что в большей степени в предельно критических моментах монолитность обществ проявляется определенно отчетливо, нерешенность конфликта вызывает среди населений ряд недовольств своими властями, которые имеют полномочия для ведения переговоров и представления интересов своих народов. Трудно, конечно, не путать «несправедливости» по отношению к обществу во имя защиты интересов государства (к ним, в принципе, относятся с пониманием) и «несправедливости» под тем же лозунгом, но в действительности преследующие узко политические цели. Эта размытость грани отражается на процессах демократизации Армении и Азербайджана, что в свою очередь не может способствовать осознанию необходимости принятия компромиссных решений. Многие эксперты и политики в Армении и Азербайджане считают, что «приватизация урегулирования властями» и отстраненность обществ от принятия решения позволяет властям удержаться на своих постах и играть на национальных чувствах двух народов. Поэтому, как считает эксперт из Армении, Степан Григорян, и многие другие армянские эксперты, «роль карабахского фактора в торможении демократических процессов не столь велика». Наоборот, торможение демократических процессов может оказать, и оказывает, как считает армянский эксперт, ощутимое воздействие на ход урегулирования. Ибо, для принятия того или иного непопулярного у себя дома решения по конфликту, лидеры должны обладать исключительным мандатом доверия, быть легитимными в полном смысле этого слова. Не видит связи между процессами демократизации Азербайджана и конфликтом и азербайджанский эксперт, но совсем по другим соображениям. Фикрет Садыхов считает, что «не стоит ставить в зависимость территориальный конфликт от процессов демократизации в стране», так как конфликт возник не потому, что в Азербайджане были серьезные проблемы с демократией, а «из-за вековых устремлений армян по присвоению части территорий нашей страны», и далее: «армяне не откажутся от идеи признания так называемого геноцида 1915 года в случае, если все мировое сообщество признает Турцию наиболее демократической страной в мире, примет ее в Евросоюз».

Не буду утомлять читателей рассуждениями по вопросу, почему возник карабахский конфликт. Фаза споров и размышлений об этом, ожесточенных дебатов между представителями сторон, кажется, давно уже прошедшей, ибо все понимают бесплодность таких идейных столкновений из-за предельной полярности позиций до сих пор. И собственно, если бы было достигнуто взаимопонимание в этом вопросе, то формула решения самого конфликта была бы уже найдена. Однако следует заметить, что не будь в Азербайджане проблем с демократией как в начале противостояния, так и сейчас, возможно карабахского конфликта не было бы и все вопросы решались бы вокруг карабахской проблемы. Что касается Турции, которая может стать самой демократической страной в мире, то полагаю, что немножко демократических или очень демократических стран не бывает вообще, как нет в природе и слабо беременных женщин. Страны считаются демократическими тогда, когда достигают соответствующих стандартов во всех сферах жизнедеятельности. Следовательно, если Турция станет демократической страной в результате своей демократизации, то сама же и признает факт геноцида.

Кто может принять решения по конфликту

В одном вопросе безоговорочно солидарны армянские и азербайджанские эксперты, утверждающие, что за прошедшие годы в карабахском конфликте настолько сильно стали проявляться геополитические интересы других государств, что если даже и будет найден вариант соглашения между армянским и азербайджанским сторонами, которое не совпадет с интересами крупных геополитических игроков в регионе, то оно может и не состояться. Например, как полагает Манвел Саркисян, многие заинтересованные страны задумываются над тем, как отразиться признание победы армянской стороны на вопросах, волнующих их самих. А если учесть и то, что интерес - не догматическое явление, и меняется в зависимости от условий, то можно будет представить всю сложность ситуации, связанной с карабахским урегулированием. «Геополитическое соревнование за Южный Кавказ», о чем в свою очередь утверждает азербайджанский эксперт Хикмет Гаджи-заде, ведется по разным мотивациям. С его точки зрения для Ирана и России, не желающих проникновения Запада в регион, важно сохранение нынешнего статус-кво, между тем, как для США и европейских стран нужна безопасная транспортная артерия в лице южно-кавказского региона. С точки зрения армянского эксперта конфликта уже давно нет, есть только переговоры вокруг конфликта и несогласие. И так как рамки карабахского конфликта, а главное переговоров по нему все расширяются, следовательно, полагает Манвел Саркисян, конфликт превращается во всего лишь составную другого более крупного вопроса. И не исключено, что со временем он может быть снят с повестки дня. Такое оригинальное видение вопроса конечно же не лишена определенной логики, однако этот вариант развития может стать действительностью лишь в том случае, если эта другая, более крупная для международного сообщества проблема будет требовать от сторон карабахского конфликта консолидации (не исключено даже друг с другом). Судя по стабильной значимости карабахского урегулирования для конфликтующих сторон, полагаю, что для того, чтобы такой исход карабахского конфликта имел место, т.е., чтобы он «растворился» в другой, более крупной проблеме, она должна будет угрожать существованию Армении и Азербайджана, как государств.

В отличие от такого взгляда, азербайджанский эксперт Ильгар Мамедов уверен, что при возникновении более важных проблем, которые могут повлиять на весь геополитический расклад в мире (к примеру, если через два-три года с большей жесткостью встанет иранский вопрос), перед Азербайджаном откроются возможности для урегулирования карабахского конфликта, ибо увеличиться роль Азербайджана, произойдет бурный рост его экономики, сопряженный увеличением военных расходов.

Другой вопрос, который может повлиять на карабахском урегулировании, является признание независимости Косово. С точки зрения Ильгара Мамедова, это признание не может стать прецедентом для признания независимости Карабаха, ибо Азербайджан достиг довольно сильных позиций в отношениях с Россией. Понятно, что косовский вопрос вызывает совсем не праздный интерес и в Армении. В отличие множества экспертов, воспринимающих ситуацию в качестве прецедента и для Карабаха, у Киро Манояна другое мнение. Он считает, что Карабах сам может стать прецедентом для многих стран, ибо логика предложений посредников за последние годы свидетельствует о том, что карабахская проблема воспринимается в мире как вопрос самоопределения. Суть парижских принципов заключается в том, «что Армения должна получить что-то», и то, что с Азербайджаном переговаривается не Карабах, а Армения, происходит именно по этой причине и в соответствии с этой логикой.

Кстати, привязывание карабахского урегулирования к геополитическим интересам в регионе, а точнее, ощущение подчиненности процесса урегулирования этим интересам давно укоренилось в Армении и Азербайджане. Однако, замечу, что об этом ощущении громко говорят представители экспертных и политических, но не властных структур двух стран. Конечно, по понятным причинам. В международных кругах и посреднических инстанциях эти «ощущения» считают неоправданным трюком, и даже «лукавстом». Кажется, что ни в армянском обществе, ни в азербайджанском не слишком уж верят заявлениям посредников о том, что для них будут приемлемы те решения, которые будут приняты сторонами на консенсусной основе. Такая солидарность армянских и азербайджанских специалистов в этом вопросе, казалось бы, должна была вызвать и одинаковое отношение к посредникам из Минской группы. Однако, в нашем интервью азербайджанский эксперт, как многие его коллеги в Азербайджане, утверждает, что потенциал Минской группы «ничтожно мал», и замена одного государства другим в этой структуре не даст ничего ощутимого. Что касается обсуждения вопроса в ООН, то для Азербайджана важно то, что этот вопрос получит более широкий международный резонанс, чем он имеет теперь. Солидарен в этом вопросе со своими армянскими коллегами Манвел Саркисян, который, наоборот считает, что в Минской группе представлены Россия, США и в лице Франции ЕС, интересы которых в регионе проявляются отчетливо. Если вопрос будет перенесен в ООН, то там будут подходить к карабахскому конфликту исходя из своих собственных интересов, а если их не будет, то они станут продавать свой голос другим, и не исключено, что в результате может пострадать и сам Азербайджан.

Кто больше пострадает от такого развития событий, действительно, трудно сейчас говорить. Но одно очевидно и бесспорно, а именно то, что из-за этого может резко расшириться круг чужих перекрестных интересов, где ни интересы армян, ни азербайджанцев вообще не будут вписываться.

Лаура Багдасарян
Директор Исследовательского центра «Регион»
Журналистов-расследователей (Армения)